Подробная биография имама, шейх уль-Ислама Ибн Кудамы аль-Макдиси аль-Ханбали (541 — 620 гг.х.)

03.09.2018 | 674

1. Рождение и имя

Имам Абу Мухаммад Абдуллах ибн Ахмад ибн Мухаммад ибн Кудама ибн Микдам ибн Наср ибн Абдуллах аль-Джамма’или аль-Макдиси затем ад-Димашкы ас-Салихи аль-Ханбали более известен среди мусульман как Ибн Кудама аль-Макдиси — с отнесением к имени прадеда. Известен также прозвищем Муваффакуддин (или: Муваффак ад-Дин) — «Успешный, у которого все хорошо и верно складывается в религии».
Родился в месяце шаабан 541 г.х. в поселке Джаммаиль в районе города Набулюс на территории Палестины. Поэтому он «аль-Джаммаили». А «аль-Макдиси» — указание на центр и самое важное место палестинской земли — Иерусалим, который на арабском называется аль-Кудс или Бейт аль-Макдис.
В дальнейшем по причине нового места жительства к его имени добавилось «ад-Димашкы ас-Салихи» — по названию района «ас-Салихия» в пригороде Дамаска.

2. История переселения

Отец имама Муваффака шейх Ахмад ибн Мухаммад ибн Кудама аль-Макдиси был имамом-хатыбом мечети поселка Джаммаиль. В молодости он уезжал в поисках знаний, затем вернулся в родные края и посвятил себя обучению и увещеванию людей. Палестина в те годы была оккупирована крестоносцами, и в населенных пунктах были управляющие от оккупационных властей. Шейх Ахмад был смел и откровенно выражал недовольство оккупацией. Это стало причиной того, что на него донесли наместнику крестоносцев, и было принято решение его убить. Но один из крестоносцев, который испытывал уважение и расположение к шейху, сообщил ему об угрозе, прежде чем ее смогли осуществить. Шейх Ахмад будучи в возрасте около 60 лет в 551 г.х. вместе с тремя родственниками выехал ночью из Джаммаиля и направился в свободный исламский Дамаск.

Когда они прибыли в Дамаск, то у Восточных ворот нашли мечеть Бану Салих, которой заведовали и возле которой жили ханбалиты. Смотрители мечети обрадовались ханбалитскому шейху Ахмаду и хорошо его приняли. После этого шейх Ахмад отправил своих спутников обратно с посланием к своему старшему сыну — в будущем выдающемуся учителю и имаму Абу Умару Мухаммаду аль-Макдиси — распорядившись перевести всю семью в Дамаск.

Абу Умару было тогда 23 года. Он организовал родственников, и в одну из ночей основной состав семьи Ибн Кудама в составе 35 человек вышел караваном в Дамаск. С ними был и десятилетний Абдуллах ибн Ахмад, которого позже будут называть Муваффак ад-Дином.

Семья прибыла и поселилась возле мечети Бану Салих, а глава семьи шейх Ахмад был имамом и учителем в этой мечети. Его слава, авторитет и влияние росли, и заведующие мечетью стали опасаться, что он станет хозяином в их мечети. Они взяли у него расписку, что он у них в мечети только гость и ни на что не претендует, затем устроили провокацию против шейха, а позже попытались настроить против него правителя, но ничего у них не получилось. Шейх Ахмад не хотел жить в борьбе с хозяевами мечети и решил оставить этот район.

После утомительных поисков он склонился к тому, чтобы переселиться всей семьей на склон горы Касиюн, которая находилась за городскими стенами. Так они и сделали. На этой горе они возвели жилой квартал с мечетью и школой. Позже этот квартал люди стали называть ас-Салихия. Поговаривают, что так его назвали, поскольку его основала праведная (салих) семья. А когда об этом спрашивали имама Абу Умара Мухаммада ибн Ахмада аль-Макдиси, он скромно отвечал, что дело не в их праведности, а в том, что они переселились туда от мечети Бану Салих.

Это переселение семьи Ибн Кудама в Дамаск, а затем на гору Касиюн с основанием района ас-Салихия, стало важным событием в истории Ислама: возле Дамаска появился новый город; этот город стал центром, из которого лучами благодати источались исламские знания; и с новой силой в Дамаске поднял свое знамя и распространился мазхаб имама Ахмада ибн Ханбаля, ключевой фигурой в котором стал переселившийся туда еще в детстве имам Абдуллах ибн Ахмад ибн Мухаммад ибн Кудама аль-Макдиси, известный как Муваффакуддин.

Подробнее с этой историей можно ознакомиться в предисловии книги «аль-Каляид аль-джаухария фи тарих ас-Салихия» Ибн Тулюна.

3. Становление в знаниях

С раннего детства Абдуллах ибн Ахмад получал превосходное исламское воспитание и знания. В юные годы он выучил Коран, затем выучил наизусть «Мухтасар» аль-Хыракы по ханбалитскому фикху и занялся уроками, а также собранием хадисов. Первым его учителем был его отец — шейх Ахмад ибн Мухаммад ибн Кудама. Он стал его шейхом в фикхе и в хадисах. Кроме того, в ранние годы Муваффак выслушивал хадисы от хранителя иснадов, шейха Абу аль-Макарима Абдульуахида ибн Хиляля аль-Азди ад-Димашкы аш-Шафии, шейха Абу аль-Ма’али Абдуллаха ибн Сабира ас-Сулями ад-Димашкы и других. Также среди тех, кого Муваффак застал в Дамаске, был имам, хафиз, увещеватель Абдуррахман ибн аль-Джаузи аль-Ханбали.

В 561 г.х. в возрасте двадцати лет вместе с двоюродным братом, хафизом Абдульгани аль-Макдиси аль-Ханбали он отправился в Багдад. Там они старались не упустить ни уроков, ни передачи хадисов и книг у местных ученых. Там же имам Муваффак застал имама-воспитателя Абдулькадира аль-Джиляни аль-Ханбали и остановился в его школе, изучая у него «Мухтасар» аль-Хыракы. Через сорок дней имам Абдулькадир умер, и Муваффак перешел к другим учителям. В Багдаде он прожил четыре года, затем вернулся в Дамаск, а в 567 г.х. снова прибыл в Багдад.

Через семь лет, в 574 году он совершает хадж и выслушивает то, что передают ученые Мекки, а затем еще на год возвращается в Багдад.

В Багдаде самым значительным из его учителей был учитель имамов, выдающийся специалист Абу аль-Фатх ибн аль-Манни аль-Ханбали. С ним Муваффак изучал мазхаб в деталях, изучал разногласия, усуль аль-фикх и сильно преуспел. Так что сам Ибн аль-Манни в присутствии Муваффака говорил: «Если этот парень уедет из Багдада, я буду в нем нуждаться». См. «Ас-Сияр» 22/169.

كان ابْنَ المنِّيِّ يَقُوْلُ -وَعِنْدَهُ الإِمَامُ المُوَفَّقُ -: «إِذَا خَرَجَ هَذَا الفَتَى مِنْ بَغْدَادَ احتَاجَتْ إِلَيْهِ». انظر: «السير» 22/ 169.

Примерно в 35 лет он возвращается на вторую родину — в Дамаск — и приступает к составлению своего самого потрясающего и объемного труда: он пишет объяснение «Мухтасара» аль-Хыракы в десять томов и называет его «аль-Мугни».

С возвращения в Дамаск начинается его слава как несравненного ученого, который обошел современников в знаниях и опередил праведников своего времени в набожности, аскетизме и нравах.

К нему устремляются за фатвами, за уроками по фикху и грамматике, за увещеваниями, для диспутов, за передачей хадисов и книг, и многие ищущие знание, ученые и имамы получают пользу от его знаний и благонравия. Со временем выдвигают в имамы ханбалитов в Соборной мечети Дамаска, а после смерти старшего брата Абу Умара он становится имамом-хатыбом в Соборной мечети аль-Музаффари.

4. Его внешность

Писал его ученик, племянник, хафиз Дыяуддин аль-Макдиси аль-Ханбали: «Он был статного вида, имел белую кожу, светлое лицо, черные глаза. Словно бы свет источался из его лица от его красоты. У него был широкий лоб, длинная борода, прямой нос, сходящиеся брови, небольшая голова, нежные руки и ступни. Он был стройным». См. «Ас-Сияр» 22/167-168.

قال ضياء الدين المقدسي الحنبلي: «كَانَ تَامَّ القَامَةِ، أَبيضَ، مُشْرِقَ الوَجْهِ، أَدعجَ، كَأنَّ النُّوْرُ يَخْرُجُ مِنْ وَجهِهِ لِحُسْنِهِ، وَاسِعَ الجبينِ، طَوِيْلَ اللِّحْيَةِ، قَائِمَ الأَنفِ، مَقْرُوْنَ الحَاجِبَيْنِ، صَغِيْرَ الرَّأْسِ، لطيفَ اليَدينِ وَالقدمَينِ، نحيفَ الجِسْمِ». انظر: «السير» 22/ 167-168 للذهبي.

Говорил хафиз Мухиббуддин ибн Наджар аль-Багдади, предположительно аш-Шафии: «Шейх Муваффакуддин был … молчалив, благообразен, чист (от всего недостойного), осторожен, много поклонялся по образу саляфов (первых имамов). Его лицо источало свет, его вид вызывал уважение и почтение. Человек получал пользу уже только увидев его, еще до того, как слышал его речь». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/284.

قَالَ الحافظ محب الدين بْن النجار البغدادي: «كَانَ الشيخ موفق الدين… دائم السكون، حسن السمت، نزها ورعا عابدا عَلَى قانون السلف، عَلَى وجهه النور، وعليه الوقار والهيبة، ينتفع الرجل برؤيته قبل أَن يسمع كلامه». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 284.

5. Его благонравие

Писал хафиз Дыяуддин: «У него были прекрасные нравы. Почти всегда его видели улыбающимся. Он рассказывал истории и шутил. Я слышал как Бахауддин (аль-Макдиси) говорил: «Шейх во время чтения шутил с нами и был открыт. Однажды с ним заговорили о детях, которые ему досаждали, и он ответил: «Это же дети, им нужно играть. И вы тоже были такими».
Он не стремился сравниться с теми, кто гоняется за благами этого мира, и почти никогда не жаловался, хотя может быть был более нуждающимся, чем другие. Жертвовал своими интересами в пользу других.
И я слышал, как Бахауддин описывал его храбростью и говорил: «Он выходил вперед к врагу (крестоносцам) и был ранен в руку. Он вел перестрелку (копьями или стрелами) с врагами». См. «Ас-Сияр» 22/177.

قَالَ الضِّيَاءُ: كَانَ حَسَنَ الأَخْلاَقِ، لاَ يَكَادُ يَرَاهُ أَحَدٌ إِلاَّ مُتَبَسِّماً، يَحكِي الحِكَايَاتِ، وَيَمزحُ.
وَسَمِعْتُ البَهَاء يَقُوْلُ: كَانَ الشَّيْخُ فِي القِرَاءةِ يُمَازِحُنَا، وَيَنبَسِطُ، وَكَلَّمُوْهُ مرَّةً فِي صبيَانَ يَشتغلُوْنَ عَلَيْهِ، فَقَالَ: هُم صبيَانٌ، وَلاَ بُدَّ لَهُم مِنَ اللَّعِبِ، وَأَنْتُم كُنْتُم مِثْلَهُم، وَكَانَ لاَ يُنَافِسُ أَهْلَ الدُّنْيَا، وَلاَ يَكَادُ يَشْكُو، وَرُبَّمَا كَانَ أَكْثَرَ حَاجَةً مِنْ غَيْرِهِ، وَكَانَ يُؤثِرُ.
وَسَمِعْتُ البَهَاءَ يَصِفُهُ بِالشَّجَاعَةِ، وَقَالَ: كَانَ يَتقدَّمُ إِلَى العَدُوِّ وَجُرِحَ فِي كفِّهِ، وَكَانَ يُرَامِي العَدُوَّ. انظر: «السير» 22/ 177.

Сказал хафиз Дыяуддин: «С кем бы ни вел диспут Муваффак — всегда улыбался». См. «Ас-Сияр» 22/170.

قَالَ الضِّيَاءُ: «كَانَ المُوَفَّقُ لاَ يُنَاظِرُ أَحَداً إِلاَّ وَهُوَ يَتبَسَّمُ». انظر: «السير» 22/ 170.

И сказал: «Почти всякий, кто видел его, начинал его любить… И я не знаю такого, чтобы он хоть раз огорчил учащегося. У него была рабыня, которая задевала его своим (дурным) нравом, но он ничего ей не говорил. Дети дерутся, а он ничего не говорит. Я слышал, как Бахауддин сказал: «Не видал я более терпеливого, чем он». См. «Ас-Сияр» 22/170.

قال الحافظ ضياء الدين: «كَانَ لاَ يَكَادُ يَرَاهُ أَحَدٌ إِلاَّ أَحَبَّهُ … وَمَا علمتُ أَنَّهُ أَوجعَ قَلْبَ طَالبٍ، وَكَانَتْ لَهُ جَارِيَةٌ تُؤْذِيْهِ بِخُلُقِهَا، فَمَا يَقُوْلُ لَهَا شَيْئاً، وَأَوْلاَدُهُ يَتضَاربُوْنَ، وَهُوَ لاَ يَتَكَلَّمُ. وَسَمِعْتُ البَهَاءَ يَقُوْلُ: مَا رَأَيْتُ أَكْثَرَ احتمَالاً مِنْهُ». انظر: «السير» 22/ 170.

Говорил хафиз Абу Абдуллах аль-Юнини аль-Ханбали: «Что касается того, что я узнал о положении и состояниях нашего шейха, нашего господина Муваффакуддина, то я до сих пор не думаю, что среди тех, кого я видел, есть человек, достигший из совершенства в знаниях и похвальных качествах, посредством которых достигают совершенства — достигший того, чего достиг он. Он был совершенен во внешнем виде — имею ввиду красоту, был совершенен в добродетели, кротости, благородстве, различных науках и прекрасных нравах. И я видел с его стороны то, на что неспособны великие из приближенных Аллаха (аулия)». См. «Ас-Сияр» 22/169-170.

كان الحَافِظَ أَبَا عَبْدِ اللهِ اليُوْنِيْنِيَّ يَقُوْلُ: «أَمَّا مَا علمتُهُ مِنْ أَحْوَالِ شَيْخِنَا وَسيِّدِنَا مُوَفَّقِ الدِّيْنِ، فَإِنَّنِي إِلَى الآنَ مَا أَعْتَقِدُ أَنَّ شَخْصاً مِمَّنْ رَأَيْتُهُ حصَلَ لَهُ مِنَ الكَمَالِ فِي العُلُوْمِ وَالصِّفَاتِ الحَمِيْدَةِ الَّتِي يَحصُلُ بِهَا الكَمَالُ سِوَاهُ، فَإِنَّهُ كَانَ كَامِلاً فِي صُوْرتِهِ وَمَعْنَاه مِنْ حَيْثُ الحُسْنِ، وَالإِحسَانِ، وَالحلمِ وَالسُّؤْدُدِ، وَالعُلُوْمِ المُخْتَلِفَةِ، وَالأَخْلاَقِ الجَمِيْلَةِ، رَأَيْتُ مِنْهُ مَا يَعجزُ عَنْهُ كِبَارُ الأَوْلِيَاءِ». انظر: «السير» 22/ 170.

Говорил шейх Сибт («внук со стороны дочери») ибн аль-Джаузи аль-Ханбали затем аль-Ханафи: «Не было в его время кроме его брата Абу Умара и аль-Имада человека более аскетичного и осторожного, чем он. Он был очень застенчив, держался в стороне от мирских интересов и тех, кто был ими озабочен. Он был спокойным, мягким, скромным, любил бедняков, имел прекрасные нравы, был щедр и великодушен. Кто видел его, тот словно бы видел одного из сподвижников. И словно бы свет исходил из его лица». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/283-284.

قَالَ سبط ابْن الجوزي: «لَمْ يكن فِي زمانه — بَعْد أخيه أَبِي عُمَر والعماد — أزهد ولا أورع منه، وَكَانَ كثير الحياء، عزوفا عَنِ الدنيا وأهلها هينا لينا متواضعا، محبا للمساكين حسن الأخلاق، جوادا سخيا. من رآه كأنه رأى بَعْض الصَّحَابَة. وكأنما النور يخرج من وجهه». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 283-284.

Часто он возвращался домой с ночной (‘иша) молитвы вместе с группой бедняков и ужинал вместе с ними.

6. История с вором

Пишет хафиз Ибн Раджаб аль-Ханбали: «Из самого забавного, что передается о нем, это то, что он держал в чалме бумажный сверток, в котором был песок. Этим песком он посыпал то, что писал для людей из фатв, иджаз и прочего. В одну из ночей некий человек выхватил и унес его чалму. Он сказал похитителю: «Брат, возьми из чалмы бумажный сверток с тем, что в нем, и верни мне чалму, чтобы я мог закрывать ее свою голову. И не будет к тебе никаких претензий за то, что в свертке». Похититель подумал, что там серебро, почувствовал, что сверток тяжелый, взял его и вернул чалму. А чалма была маленькая и старая. Он решил, что взять бумажный сверток куда лучше, чем саму чалму. Таким вот замечательным способом шейх сберег свою чалму». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/286.

قال الحافظ ابن رجب الحنبلي: «ومن أظرف مَا حكى عَنْهُ: أَنَّهُ كَانَ يجعل فِي عمامته ورقة مصرورة فِيهَا رمل يرمل بِهِ مَا يكتبه لِلنَّاسِ من الفتاوي والإِجازات وغيرها. فاتفق ليلة خطفت عمامته، فَقَالَ لخاطفها: يا أَخِي خذ من العمامة الورقة المصرورة بِمَا فِيهَا ورد العمامة أغطي بها رأسي وأنت فِي أوسع الحل مِمَّا فِي الورقة. فظن الخاطف أَنَّهَا فضة ورآها ثقيلة، فأخذها ورد العمامة. وكانت صغيرة عتيقة. فرأى أخذ الورقة خيرا منها بدرجات. فخلص الشيخ عمامته بِهَذَا الوجه اللطيف». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 286.

7. Его поклонение и праведность

Говорит хафиз Дыяуддин: «Он молился смиренно. Почти всегда сунну утреннего и двух вечерних намазов он выполнял дома. Между вечерним и ночным намазом он прочитывал четыре раката с сурами «ас-Саджда», «Я-син», «ад-Духан» и «Табарак». Почти никогда не оставлял их. Ночью перед рассветом он выстаивал молитву, прочитывая одну седьмую Корана. Иногда мог повысить голос, и голос у него был красив». См. «Ас-Сияр» 22/171.

قَالَ الضِّيَاءُ: «وَكَانَ يُصَلِّي بخشوعٍ، وَلاَ يَكَادُ يُصَلِّي سُنَّةَ الفَجْرِ وَالعِشَاءيْنِ إِلاَّ فِي بَيْتِهِ، وَكَانَ يُصَلِّي بَيْنَ العِشَاءيْنِ أَرْبَعاً (بِالسَّجْدَةِ) ، وَ (يس) ، وَ (الدُّخَانِ) ، وَ (تبَاركَ) ، لاَ يَكَادُ يُخِلُّ بهنَّ، وَيَقومُ السَّحَرَ بِسُبْعٍ، وَرُبَّمَا رفعَ صَوْتَهُ، وَكَانَ حَسَنَ الصَّوتِ». انظر: «السير» 22/ 171.

Писал о нем хафиз Абу аль-Фатх Умар ибн аль-Хаджиб: «Он много поклонялся, постоянно выстаивал ночную молитву». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/285.

قَالَ أبو الفتح عُمَر بْن الحاجب الحافظ: «وَكَانَ كثير العبادة دائم التهجد». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 284.

Говорил шейх Сибт ибн аль-Джаузи: «Я видел у шейха Абу Умара, его брата Муваффака и его зятя аль-Имада то, что передается о сподвижниках и особенных приближенных Аллаха (аулия). Их состояние заставило меня забыть свою семью и родные места, и затем я вернулся к ним, намереваясь оставаться с ними, надеясь на то, что буду с ними и в Вечной обители». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/284.

قَالَ سبط ابْن الجوزي: «شاهدت من الشيخ أَبِي عُمَر، وأخيه الموفق، ونسيبه العماد: ما ترويه عَنِ الصَّحَابَة والأولياء الأفراد، فأنساني حالهم أهلي وأوطاني، ثُمَّ عدت إليهم عَلَى نية الإقامة، عسى أَن أكون معهم فِي دار المقامة». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 284.

8. Его караматы

Хафиз аль-Юнини рассказывал: «Когда я услышал, как люди ругают ханбалитов, обвиняя их в ташбихе (уподоблении Аллаха творениям), то решился спросить шейха Муваффака. Несколько месяцев я хотел спросить его об этом. Однажды я поднялся с ним на гору (Касиюн), и когда мы были у дома Ибн Мухариба, я сказал: «Господин мой…» — Я не произнес больше, чем «господин мой», как он ответил: «Ташбих невозможен». Я спросил: «Почему?» Он ответил: «Потому что условием ташбиха является то, чтобы мы видели объект, а затем уподобляли его. А кто видел Аллаха и потом уподобил Его для нас?» См. «Ас-Сияр» 22/171.

كان الحَافِظَ اليُوْنِيْنِيَّ يَقُوْلُ: «لَمَّا كُنْتُ أَسْمَعُ شنَاعَةَ الخَلْقِ عَلَى الحَنَابِلَةِ بِالتَّشْبِيْهِ، عزمتُ عَلَى سُؤَالِ الشَّيْخِ المُوَفَّقِ، وَبقيتُ أَشهراً أُرِيْدُ أَنْ أَسألَهُ، فَصعدتُ مَعَهُ الجبلَ ، فَلَمَّا كُنَّا عِنْدَ دَارِ ابْنِ مُحَارِبٍ قُلْتُ: يَا سيِّدِي، وَمَا نطقتُ بِأَكْثَرَ مِنْ سيِّدِي، فَقَالَ لِي: التَّشبيهُ مُسْتحيلٌ.
فَقُلْتُ: لِمَ؟
قَالَ: لأَنَّ شرطَ التَّشبيهِ أَنْ نَرَى الشَّيْءَ، ثُمَّ نُشَبِّهُهُ، من الَّذِي رَأَى اللهَ ثُمَّ شبَّهَهُ لَنَا؟!» انظر: «السير» 22/ 171.

Рассказывал Абу аль-Хасан ибн Хамдан аль-Джараихи: «Я ненавидел ханбалитов из-за того, что дурная слава ходила о скверности их убеждений. Однажды я заболел болезнью, от которой мое тело стало парализовано. Семнадцать дней я не мог пошевелиться и желал смерти. Когда было время ночного намаза, ко мне пришел Муваффак, прочитал надо мной аяты и сказал: «Мы ниспосылаем в Коране то, что является исцелением и милостью для верующих». (Перенес ночью, 82) Потом он протер мне спину, и я почувствовал, как выздоравливаю. Он встал уходить. Я сказал (рабыне): «Девочка, открой ему дверь». Он ответил: «Я уйду так же, как пришел». И скрылся с моих глаз. В тот же час я встал и отправился в умывальную. Когда пришел рассвет, я вошел в Соборную мечеть, совершил утреннюю молитву за Муваффаком и поздоровался с ним за руку. Он сжал мою руку и сказал: «Ничего не рассказывай». Я ответил: «Рассказываю и буду рассказывать». См. «Зейль Табакат аль-ханабиля» 3/289-290.

وحكى أَبُو الْحَسَن بْن حمدان الجرائحي قَالَ: كنت أبغض الحنابلة، لما شنع عَلَيْهِم من سوء الاعتقاد. فمرضت مرضا شنج أعضائي، وأقمت سبعة عشر يوما لا أتحرك، وتمنيت الْمَوْت. فلما كَانَ وقت العشاء جاءني الموفق، وقرأ عليّ آيات وَقَالَ: » وننزل من القرآن ما هو شفاء للناس ورحمة للمؤمنين » ومسح عَلَى ظهري فأحسست بالعافية، وقام.
فَقُلْتُ: يا جارية، افتحي لَهُ الباب. فَقَالَ: أنا أروح من حيث جئت. وغاب عَن عيني، فقمت من ساعتي إِلَى بَيْت الوضوء. فلما أصبحت دخلت الجامع، فصليت الفجر خلف الموفق، وصافحته، فعصر يدي وَقَالَ: أحذر أَن تقول شَيْئًا. فَقُلْتُ: أقول وأقول. انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 289-290.

Смотритель Соборной мечети Дамаска говорил: «Он оставался на ночь в мечети. Двери открывались для него, он выходил из мечети и возвращался, а двери снова замыкались». См. «Зейль Табакат аль-ханабиля» 3/290.

وَقَالَ قوام جامع دمشق: «كَانَ ليلة يبيت فِي الجامع، فتفتح لَهُ الأبواب فيخرج ويعود، فتغلق عَلَى حالها». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 289-290.

Рассказывал Абу Абдуллах ибн Фадль аль-А’таки: «Я сказал у себя в голове: «Если бы у меня была возможность, то я построил бы школу для Муваффака и каждый день давал бы ему тысячу дирхамов». Через несколько дней я пришел к нему, поздоровался, а он посмотрел на меня, улыбнулся и сказал: «Если человек вознамерится о чем-либо, то ему засчитывается награда этого дела». См. «Зейль Табакат аль-ханабиля» 3/289

حكى أَبُو عَبْد اللَّهِ بْن فضل الأعتاكي قَالَ: قُلْت فِي نفسي: لو كَانَ لي قدرة لبنيت للموفق مدرسة، وأعطيته كُل يَوْم ألف درهم. قَالَ: فجئت بَعْد أَيَّام، فسلمت عَلَيْهِ، فنظر إلي وتبسم، وقال: إِذَا نوى الشخص نية كتب لَهُ أجرها. انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 289.

Пишет хафиз Ибн Раджаб аль-Ханбали: «Я читал записанное хафизом аз-Захаби: «Я слышал от нашего спутника Абу Тахира Ахмада ад-Дурейби, что он слышал от шейха Ибрахима ибн Ахмада ибн Хатима, с которым посещал могилу шейх Муваффака, как он сказал, что слышал, как факых Мухаммад аль-Юнини говорил: «Я видел, как шейх Муваффак ходил по воде». См. «Зейль Табакат аль-ханабиля» 3/290-291.

قال الحافظ ابن رجب: «قرأت بخط الحافظ الذهبي: سمعت رفيقنا أبا طاهر أَحْمَد الدريبي سمعت الشيخ إِبْرَاهِيم بْن أَحْمَد بْن حاتم — وزرت مَعَهُ قبر الشيخ الموفق — فَقَالَ: سمعت الفقيه مُحَمَّد اليونيني شيخنا يَقُول: رأيت الشيخ الموفق يمشي عَلَى الماء». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 290-291.

Хафиз Ибн Раджаб передает: «Рассказывал аль-Афиф Катаиб ибн Ахмад ибн Махди ибн аль-Банияси через несколько дней после смерти шейха Муваффака: «Я видел, как шейх Муваффак делал вуду (малое омовение) на берегу реки. Когда он сделал омовение, то взял свою обувь и пошел по воде на другой берег. Затем надел обувь и поднялся к школе». — Он имел ввиду школу его брата Абу Умара. Затем Катаиб поклялся Аллахом, и сказал: «Я действительно видел его, и нет у меня нужды врать. Я это скрывал, пока он был жив».
Его спросили: «А он тебя видел?»
Он ответил: «Нет, и больше там никого не было». — И упомянул, что это произошло во время зухра (послеполуденного намаза).
Его спросили: «Его ноги погружались в воду?»
Он ответил: «Нет. Он словно бы шел по настилу. Да помилует его Аллах». См. «Зейль Табакат аль-ханабиля» 3/290.

ونقل ابن رجب: حدث العفيف كتائب بْن أحمد بن مهدي بن البانياسي — بَعْد موت الشيخ الموفق بأيام — قَالَ: رأيت الشيخ الموفق عَلَى حافة النهر يتوضأ. فلما توضأ أخذ قبقابه ومشى عَلَى الماء إِلَى الجانب الآخر، ثُمَّ لبس القبقاب — وصعد إِلَى المدرسة — يَعْنِي مدرسة أخيه أَبِي عُمَر — ثُمَّ حلف كتائب بالله لَقَدْ رأيته، ومالي فِي الكذب حاجة، وكتمت ذَلِكَ فِي حياته. فقيل لَهُ: هل رآك؟ قَالَ: لا. وَلَمْ يكن ثُمَّ أحد، وذكر وقت الظهر. فقيل لَهُ: هل كانت رجلاه تغوص فِي الماء؟ قَالَ: لا، كأنه يمشي عَلَى وطاء رحمه اللَّه. انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 290.

9. Его положение в знаниях

9.1. Положение имама в религии и муджтахида в фикхе ханбалитского мазхаба

Сказал хафиз Дыяуддин аль-Макдиси аль-Ханбали: «Он, да помилует его Аллах, был имамом в тафсире, в хадисах и проблемных моментах в них, был имамом в фикхе, более того: уникальным знатоком фикха в свое время, был имамом в науке разногласий, уникальным специалистом наследственного права, имамом в усуль аль-фикхе, имамом в грамматике, математике, астрономии». См. «Ас-Сияр» 22/169.

قَالَ الضِّيَاءُ: «كَانَ -رَحِمَهُ اللهُ- إِمَاماً فِي التَّفْسِيْرِ ، وَفِي الحَدِيْثِ وَمشكلاَتِهِ، إِمَاماً فِي الفِقْهِ، بَلْ أَوحد زَمَانِهِ فِيْهِ، إِمَاماً فِي علمِ الخلاَفِ، أَوحدَ فِي الفَرَائِضِ، إِمَاماً فِي أُصُوْلِ الفِقْهِ، إِمَاماً فِي النَّحْوِ وَالحسَابِ وَالأَنجمِ السَّيَّارَةِ وَالمَنَازِلِ». انظر: «السير» 22/ 169.

Передает хафиз Дыяуддин: «Я слышал, как муфтий Абу Убейдуллах Усман ибн Абдуррахман аш-Шафии говорит про Муваффака: «Не видал я подобного ему. Он получал поддержку (от Аллаха) в выдаваемых фатвах». 
И я слышал, как муфтий Абу Бакр Мухаммад ибн Ма’али ибн Ганима (аль-Ханбали) говорил: «Я не знаю ни одного, кто в наше время достиг бы степени иджтихада, кроме Муваффака». См. «Ас-Сияр» 22/169.

وَسَمِعْتُ المُفْتِي أَبَا عُبَيْدِ اللهِ عُثْمَانَ بنَ عَبْدِ الرَّحْمَنِ الشَّافِعِيَّ يَقُوْلُ عَنِ المُوَفَّقِ: مَا رَأَيْتُ مِثْلَهُ، كَانَ مُؤيّداً فِي فَتَاويهِ.
وَسَمِعْتُ المُفْتِي أَبَا بَكْرٍ مُحَمَّدَ بنَ مَعَالِي بنِ غَنِيْمَةَ يَقُوْلُ: مَا أَعْرفُ أَحَداً فِي زَمَانِنَا أَدْرَكَ دَرَجَةَ الاجْتِهَادِ إِلاَّ المُوَفَّقَ. انظر: «السير» 22/ 169.

Сказал о нем имам Абу Шама аль-Макдиси аш-Шафии: «Он был имамом, выдающимся человеком в знаниях и поступках». См. «Ас-Сияр» 22/169.

قَالَ أَبُو شَامَةَ : «كَانَ إِمَاماً عَلَماً فِي العِلْمِ وَالعَمَلِ». انظر: «السير» 22/ 169.

Сказал шейх Сибт ибн аль-Джаузи: «Он был имамом в различных отраслях знания». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/283.

قَالَ سبط ابْن الجوزي: «كَانَ إماما فِي فنون». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 283.

Писал о нем хафиз Шамсуддин аз-Захаби аш-Шафии: «Шейх, имам, пример для подражания, выдающийся ученый, муджтахид, шейх уль-Ислам… Он был одним из морей знания и умнейших людей этого мира». См. «Ас-Сияр» 22/165-166.

قال الحافظ الذهبي الشافعي: «الشَّيْخُ، الإِمَامُ، القُدْوَةُ، العَلاَّمَةُ، المُجْتَهِدُ، شَيْخُ الإِسْلاَمِ … وَكَانَ مِنْ بُحُوْرِ العِلْمِ، وَأَذكيَاءِ العَالَمِ». انظر: «السير» 22/ 165-166.

Сказал хафиз Абу аль-Фатх Умар ибн аль-Хаджиб: «Он — имам имамов, муфтий исламской общины. Аллах выделил его обилием достоинств, богатой мыслью, полноценным знанием. Слава о нем гремит по городам, редко появляются такие по эпохам и временам. Он собрал пласты знания из областей постигаемого разумом и передаваемого (по иснадам)… У него обильные (знаниями) труды. И я не думаю, что время позволит появиться подобному ему. Он был скромен, имел прекрасные убеждения. Был выдержан, кроток, вызывал почтение. Его собрания заполнялись правоведами и мухаддисами. Он много поклонялся, был постоянен в выстаивании ночной молитвы. Мы не видели подобного ему, и он не видел подобного себе». См. «Ас-Сияр» 22/167.

وَقَالَ عُمَرُ بنُ الحَاجِبِ: «هُوَ إِمَامُ الأَئِمَّةِ، وَمُفْتِي الأُمَّةِ، خصَّهُ اللهُ بِالفَضْلِ الوَافرِ، وَالخَاطرِ المَاطرِ، وَالعِلْمِ الكَامِلِ، طَنَّتْ بذِكرِهِ الأَمصَارُ، وَضنَّتْ بِمِثْلِهِ الأَعصَارُ، أَخَذَ بِمجَامِعِ الحَقَائِقِ النَّقْليَّةِ وَالعقليَّةِ … وَلَهُ المُؤلفَاتُ الغزِيْرَةُ، وَمَا أَظَنُّ الزَّمَانَ يَسمحُ بِمِثْلِهِ، مُتَوَاضِعٌ، حسنُ الاعْتِقَادِ، ذُو أَنَاةٍ وَحلمٍ وَوقَارٍ، مَجْلِسُهُ معمورٌ بِالفُقَهَاءِ وَالمُحَدِّثِيْنَ، وَكَانَ كَثِيْرَ العِبَادَةِ، دَائِمَ التَّهجُّدِ، لَمْ نَرَ مِثْلَهُ، وَلَمْ يُرَ مِثْلُ نَفْسِهِ». انظر: «السير» 22/ 167.

Писал хафиз Ибн Раджаб аль-Ханбали: «Дошло до меня по нескольким путям от имама Абу аль-Аббаса ибн Таймии, да помилует его Всевышний Аллах, что он сказал: «Не входил в Шам (Левант) после аль-Аузаи более способный и знающий в фикхе, чем шейх Муваффак». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/286.

قال الحافظ ابن رجب الحنبلي: «وبلغني من غَيْر وجه عَنِ الإِمام أَبِي الْعَبَّاس ابْن تيمية رحمه اللَّه تَعَالَى أَنَّهُ قَالَ: مَا دَخَلَ الشام — بَعْد الأوزاعي — أفقه من الشيخ الموفق». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 286.

Сам имам Ибн Раджаб о нем говорил: «Правовед, аскет, имам, шейх уль-Ислам, один из выдающихся представителей человечества». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/281.

قال ابن رجب عنه: «الفقيه، الزاهد الِإمام، شيخ الإِسْلام، وأحد الأعلام». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 281.

И что касается его положения в ханбалитском мазхабе, то это тот человек, который сыграл ключевую роль в формировании мазхаба в его окончательном, устоявшемся виде. Он исследовал передачи от имама Ахмада, мнения других муджтахидов-ханбалитов и написал книги «аль-Мукни'» и «аль-Кафи», которые стали основой в изучении мазхаба и опорой в познании правильного или более весомого (раджих) мнения среди мнений ученых мазхаба. А его собственный иджтихад внутри ханбалитского мазхаба можно увидеть в книге «аль-Мугни» и в отдельных фатвах.

После него пришел имам Аляуддин аль-Мардави и посвятил себя определению более весомого мнения по каждому вопросу фикха согласно сформировавшейся базе знаний мазхаба. И более всего при этом он опирался на заключения имама Ибн Кудамы. Особенно, если они совпадали с решениями имама Мадждуддина ибн Таймии.

9.2. Положение в хадисах и хадисоведении

Сказал о нем хафиз Абу аль-Фатх Умар ибн аль-Хаджиб: «А что касается области хадисов, то он опережал тех, кто специализировался в ней». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/285.

قَالَ الحافظ أبو الفتح عُمَر بْن الحاجب: «فأما الْحَدِيث: فَهُوَ سابق فرسانه». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 285.

Сказал о нем хафиз Мухиббуддин ибн ан-Наджар: «Шейх Муваффакуддин был … надежным (в передаче) … щепетильным в удостоверении (того, что ему передавали)… и у него были хорошие познания в хадисах». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/284.

وَقَالَ الحافظ محب الدين بن النجار: «كَانَ الشيخ موفق الدين… ثقة … شديد التثبت… وَكَانَ حسن المعرفة بالحَدِيث». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 284.

Сказал имам Абу Шама аль-Макдиси аш-Шафии: «Шейх ханбалитов Муваффакуддин был … сведущ о смыслах хадисов и сообщений (от саляфов. См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/285.

قَالَ أَبُو شامة: «كَانَ شيخ الحنابلة موفق الدين… عارفا بمعاني الأخبار والآثار». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 285.

9.3. Знание арабского языка

Сказал хафиз Ибн ан-Наджар: «У него был приличный уровень в знании арабского языка». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/284.

قال الحافظ ابن النجار: «وَلَهُ يد فِي علم العربية». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 284.

Сказал хафиз Дыяуддин: «Он, да помилует его Аллах, был … имамом в грамматике». См. «Ас-Сияр» 22/169.

قَالَ الضِّيَاءُ: «كَانَ -رَحِمَهُ اللهُ- … إِمَاماً فِي النَّحْوِ». انظر: «السير» 22/ 169.

9.4. Уровень в религиозных диспутах

Имам Ибн Кудама был открыт для диалога и обсуждения, что привлекало к нему ученых и обнажало силу его мысли и слова. По пятницам после пятничной молитвы он оставался некоторое время в мечети, и к нему приходили ученые, которые желали диспута в вопросах фикха или убеждений, и он, как говорят: убивал своих противников улыбкой, демонстрируя при этом острый ум, глубокое понимание и широкий кругозор. Рассказывают, что однажды у него состоялся диспут с шейхом Ибн Фадляном аш-Шафии, о способностях которого в диспуте ходили легенды. И имам Муваффак заставил его замолчать.
В последние годы жизни имам оставил это дело.

Нужно отметить, что диспут ученых, о котором идет речь — это не хаотичный спор, а регламентированная процедура, правила поведения участников которой определены в соответствующем разделе науки усуль аль-фикх. Также они обсуждаются в книгах по логике (мантык) исламских авторов, и некоторые ученые в наше время вынесли их в отдельную область знаний, которой дали название «адаб аль-бахс уа аль-муназара».

10. Следование сунне

Некоторые люди в наше время имеют представления, согласно которым следовать мазхабу — это одно, а следовать сунне — нечто другое, противоречащее следованию мазхабу. Давайте посмотрим, что говорил о своем следовании сунне имам Ибн Кудама, посвятивший всю свою жизнь служению мазхабу имама Ахмада ибн Ханбаля. В одном из писем другому ученому-ханбалиту, рассматривая вопрос о положении нововведенцев, в убеждениях которых есть нечто из неверия, имам Муваффак писал:

«Если я буду с посланником Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, в его партии, следуя его сунне, то для меня не будет иметь значения, ни кто мне противоречит, ни кто стал противоречить насчет меня. Меня не ввергнет в ужас расставание с тем, кто меня оставит. Я убежден, что даже если все творения станут противоречить сунне и оставят ее, и станут враждовать со мной из-за нее, то я только увеличу свою приверженность ей и свое желание быть ее приверженцем. Если поможет мне в этом Аллах. Ведь все в Его руках (ядан), и сердца рабов между двумя Его пальцами (исбу’ан)». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/327.

قال الإمام ابن قدامة: «فإنني إِذَا كنت مَعَ رَسُول اللَّه صَلَّى اللَّهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فِي حزبه، متبعا لسنته؛ مَا أبالي من خالفني، ولا من خالف فِي، ولا أستوحش لفراق من فارقني. وإني لمعتقد أَن الخلق كلهم لو خالفوا السنة وتركوها، وعادوني من أجلها، لما ازددت لَهَا إلا لزوما، ولا بها إلا اغتباطا، إِن وفقني اللَّه لِذَلِكَ. فَإِن الأمور كلها بيديه، وقلوب الْعِبَاد بَيْنَ إصبعيه». انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 327.

Возможно ли представить, чтобы имам во множестве наук, который говорит такие слова о следовании сунне, считал, что приверженность мазхабу противоречит приверженности сунне?
Или что разрешено всю жизнь служить мазхабу, противореча тем самым сунне?
Или что до него не дошли знания о том, что следование мазхабу равнозначно противоречию сунне, а до кого-то в наше время дошли?

Любой разумный и богобоязненный человек понимает, что единственно возможный и допустимый ответ на эти вопросы: нет, нет и еще раз нет.

И да облагодетельствует Аллах каждого читателя следованием сунне в соответствии с тем, что под этим понимали имамы религии, такие как имам Абу Ханифа, имам Малик, имам аш-Шафии, имам Ахмад ибн Ханбаль; а также, что под этим понимали знамения Аллаха среди его рабов в следующих поколениях, такие как Муваффакуддин ибн Кудама аль-Макдиси аль-Ханбали, Яхья ибн Шараф ан-Навави аш-Шафии, Ибн Аби Зейд аль-Кайрауани аль-Малики, Бадруддин аль-‘Айни аль-Ханафи и многие другие выдающиеся ученые, трудами которых более тысячи лет живет исламская община в фикхе, хадисах, тафсире и убеждениях, черпают понимание саляфов и другие знания.

11. Его труды

Хафиз Ибн Раджаб писал: «Шейх Муваффак, да помилует его Аллах, написал много прекрасных трудов по мазхабу в ответвлениях (фикхе) и основах (в убеждениях и усуль аль-фикхе). Также в хадисах, языке, аскетизме, смягчении сердец. А его сочинения в основах религии (в убеждениях) предельно хороши. Большинство из них написано в стиле имамов-мухаддисов». См. «Зейль табакат аль-ханабиля» 3/391.

قال الحافظ ابن رجب: «صنف الشيخ الموفق رحمه اللَّه التصانيف الكثيرة الحسنة فِي المذهب، فروعا وأصولا. وَفِي الْحَدِيث، واللغة، والزهد، والرقائق. وتصانيفه فِي أصول الدين فِي غاية الْحَسَن، أكثرها عَلَى طريقة أئمة المحدثين».  انظر: «ذيل طبقات الحنابلة» 3/ 391.

Имам Ибн Кудама оставил после себя богатейшее научное наследие, сделав вклад во многие исламские науки. И в первую очередь он отличился своими работами в фикхе.

Для изучающего фикх он оставил программу в четыре уровня.
Для начинающих он написал книгу «аль-‘Умда фи аль-фикх» с одним мнением по каждому вопросу.
Для следующего уровня написал «аль-Мукни'», в которой часто упоминает два мнения внутри мазхаба, давая понять, где более весомое мнение более очевидно, а где менее. Эта книга стала основой в изучении мазхаба у многих поколений после него. Ее заучивали наизусть, к ней писали множество объяснений, уточнений, комментариев, примечаний. Ее сокращали и писали объяснения к сокращениям. Ее совмещали с другими книгами, преподавали, по ней судили о том, что вернее всего в мазхабе. Жизнь мазхаба строилась вокруг этой книги.
Для следующего уровня он написал «аль-Кафи», в которой помимо прочего упоминал некоторые доказательства к постановлениям.
И для достигших высшего уровня он оставил после себя удивительную книгу «аль-Мугни», в которой рассматривает разногласия между самостоятельными имамами-муджтахидами, объясняя доказательства сторон, и раскрывая обоснование мнений ханбалитского мазхаба. Эта книга стала ценной не только для ханбалитов, но и для ученых других мазхабов. Имам Муваффак написал ее в виде объяснения к «Мухтасару» имама аль-Хыракы, первому краткому матну по фикху ханбалитского мазхаба.

Хафиз Дыяуддин писал: «Я видел во сне Ахмада ибн Ханбаля. Он задал мне вопрос, и я ответил: «Это есть в «Мухтасаре» аль-Хыракы». Он сказал: «Ваш товарищ Муваффак не допустил небрежности в своем объяснении «Мухтасара» аль-Хыракы». См. «Ас-Сияр» 22/168.

قَالَ الحَافِظُ الضِّيَاءُ: «رَأَيْتُ أَحْمَدَ بنَ حَنْبَلٍ فِي النَّوْمِ، فَأَلقَى عليَّ مَسْأَلَةً، فَقُلْتُ: هَذِهِ فِي الخِرَقِيِّ، فَقَالَ: مَا قَصَّرَ صَاحِبُكُم المُوَفَّقُ فِي شرحِ الخِرَقِيِّ». انظر: «السير» 22/ 168.

Кроме этих четырех книг в фикхе он оставил после себя «Мухтасар аль-Хидая», «‘Умда аль-хазим фи аз-зауаид ‘аля Мухтасар Аби аль-Касим», «Манасик аль-хадж» об обрядах хаджа и ответы на отдельные вопросы.

В усуль аль-фикхе он написал знаковую «Рауда ан-назыр», которую изучают до сих пор в Мединском Исламском Университете. Ибн Кудама взял за основу книгу имама аль-Газали «аль-Мустасфа» по шафиитскому усуль аль-фикху, и, используя еще три другие книги, сократил ее и переделал так, что его книга отражала стиль имама аль-Газали, но имела более сжатый формат и соответствовала усуль аль-фикху ханбалитского мазхаба.

По вопросам исламских убеждений он написал «Люм’а аль-и’тикад», «Тахрим ан-назар фи кутуб аль-калям», «аль-Муназара фи аль-Кур-ан», «Замм ат-та-уиль», «Рисаля фи аль-Кур-ан уа калям Аллах», «Исбат сыфа аль-‘улюу», «Китаб аль-кадр», «Рисаля иля Фахр ад-Дин ибн Таймия фи тахлид ахль аль-бида’ фи ан-Нар».

В хадисоведении от него известны «Мухтасар аль-‘иляль ли аль-Халляль», «Машейха шуюхы», «Бульга ат-талиб аль-хасис фи сахих ‘ауали аль-хадис» и много кратких собраний хадисов.

О достоинствах и смягчении сердец он написал «Минхадж аль-касыдин фи фадль аль-хуляфа ар-рашидин», «ат-Таууабин», «аль-Мутахаббин фи-Ллях», «ар-Рикка уа аль-бука», «Фадаиль аль-‘ашура», «Фадаиль аль-‘ашр», «Фадль яум ат-тарвия уа аль-‘арафа».

В арабском языке и родословных у него есть «Кана’а аль-ариб фи аль-гариб», «ат-Тадййин фи насаб аль-курашийин», «аль-Истибсар фи насаб аль-ансар».

Кроме того, известно, что он писал стихи.

Труды его разошлись по странам, заслужили признание ученых и имамов, и получили от них пользу мусульмане самых разных направлений и школ. И продолжают ее получать. Да увеличит Аллах награду имама за все то благо, которое он оставил мусульманам после себя.

12. Семейное положение и потомки

Ибн Кудама был женат дважды. Первая жена Марьям родила ему сыновей: Ису, Мухаммада и Яхью, и дочерей: Софию и Фатыму. Вторую жену звали ‘Изийя. Также он приобрел двух рабынь.

Сыновья были благочестивыми и старательными, но умерли еще при жизни имама, и его род не продолжился. Мухаммад успел получить хорошие знания в фикхе, так что его называли правоведом. Умер он в 26 лет. Последним умер Иса, который при жизни отца стал праведным шейхом и занимался передачей хадисов.
При жизни имама умерла и его вторая жена.

13. Смерть и похороны

Умер имам у себя дома в Дамаске в субботу 1 шавваля 620 г.х. в день праздника Ид аль-фитр. Среди тех, кто омывал его был хафиз Дыяуддин. Похоронили его на следующий день у подножия горы Касиюн. В похоронах приняло участие огромное количество мусульман, так что присутствующие заполнили дороги у Касиюна.

Да защитит Аллах этого благочестивого имама от тревог и печалей в барзахе и в Судный день, да возвысит его в степенях Рая и да не лишит нас пользы от его знаний.

Гора Касиюн
Могила имама Ибн Кудамы аль-Макдиси, да помилует его Аллах

Скачать биографию в формате PDF

Очень плохоПлохоНормальноХорошоОтлично (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...